• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: любимое (список заголовков)
09:42 

Из странно любимого.

Спок был Спокоен и всегда молчал, как будто нимой...
ПОЭМА ГОРЫ

Liebster, Dich wundert
die Rede? Alle Scheidenden
reden wie Trunkene und
nehmen gerne sich festlich…
Hölderlin


ПОСВЯЩЕНИЕ
Вздрогнешь — и горы с плеч,
И душа — горе́.
Дай мне о го́ре спеть:
О моей горе́.

Чёрной ни днесь, ни впредь
Не заткну дыры.
Дай мне о го́ре спеть
На верху горы.
1
Та гора была, как грудь
Рекрута, снарядом сваленного.
Та гора хотела губ
Девственных, обряда свадебного

Требовала та гора.
— Океан в ушную раковину
Вдруг-ворвавшимся ура!
Та гора гнала и ратовала.

Та гора была, как гром!
Зря с титанами заигрываем!
Той горы последний дом
Помнишь — на исходе пригорода?

Та гора была — миры!
Бог за мир взымает дорого!
Горе началось с горы.
Та гора была над городом.
2
Не Парнас, не Синай —
Просто голый казарменный
Холм. — Равняйся! Стреляй!
Отчего же глазам моим
(Раз октябрь, а не май)
Та гора была — рай?
3
Как на ладони поданный
Рай — не берись, коль жгуч!
Гора бросалась по́д ноги
Колдобинами круч.

Как бы титана лапами
Кустарников и хвой —
Гора хватала за́ полы,
Приказывала: стой!

О, далеко не азбучный
Рай — сквознякам сквозняк!
Гора валила навзничь нас,
Притягивала: ляг!

Оторопев под натиском,
— Как? Не понять и днесь!
Гора, как сводня — святости,
Указывала: здесь…
4
Персефоны зерно гранатовое!
Как забыть тебя в стужах зим?
Помню губы, двойною раковиной
Приоткрывшиеся моим.

Персефона, зерном загубленная!
Губ упорствующий багрец,
И ресницы твои — зазубринами,
И звезды золотой зубец…
5
Не обман — страсть, и не вымысел,
И не лжёт, — только не дли!
О когда бы в сей мир явились мы
Простолю́динами любви!

О когда б, здраво и по́просту:
Просто — холм, просто — бугор…
(Говорят — тягою к пропасти
Измеряют уровень гор.)

В ворохах вереска бурого,
В островах страждущих хвой…
(Высота бреда над уровнем
Жизни.)
‎— На́ же меня! Твой…

Но семьи тихие милости,
Но птенцов лепет — увы!
Оттого что в сей мир явились мы —
Небожителями любви!
6
Гора горевала (а горы глиной
Горькой горюют в часы разлук),
Гора горевала о голубиной
Нежности наших безвестных утр.

Гора горевала о нашей дружбе:
Губ — непреложнейшее родство!
Гора говорила, что коемужды
Сбудется — по слезам его.

Ещё говорила гора, что табор —
Жизнь, что весь век по сердцам базарь!
Ещё горевала гора: хотя бы
С дитятком — отпустил Агарь!

Ещё говорила, что это — демон
Крутит, что замысла нет в игре.
Гора говорила, мы были немы,
Предоставляли судить горе.
7
Гора горевала, что только грустью
Станет — что́ ныне и кровь и зной.
Гора говорила, что не отпустит
Нас, не допустит тебя с другой!

Гора горевала, что только дымом
Станет — что́ ныне: и мир, и Рим.
Гора говорила, что быть с другими
Нам (не завидую тем другим!).

Гора горевала о страшном грузе
Клятвы, которую поздно клясть.
Гора говорила, что стар тот узел
Гордиев — долг и страсть.

Гора горевала о нашем горе —
Завтра! Не сразу! Когда над лбом —
Уж не memento, а просто — море!
Завтра, когда поймём.

Звук… Ну как будто бы кто-то просто,
Ну… плачет вблизи?
Гора горевала о том, что врозь нам
Вниз, по такой грязи —

В жизнь, про которую знаем все́ мы:
Сброд — рынок — барак.
Ещё говорила, что все поэмы
Гор — пишутся — так.
8
Та гора была, как горб
Атласа, титана стонущего.
Той горою будет горд
Город, где с утра и до́ ночи мы

Жизнь свою — как карту бьём!
Страстные, не быть упорствуем.
Наравне с медвежьим рвом
И двенадцатью апостолами —

Чтите мой угрюмый грот.
(Грот — была, и волны впрыгивали!)
Той игры последний ход
Помнишь — на исходе пригорода?

Та гора была — миры!
Боги мстят своим подобиям!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Горе началось с горы.
Та гора на мне — надгробием.
9
Минут годы, и вот означенный
Камень, плоским смененный, снят.
Нашу гору застроят дачами, —
Палисадниками стеснят.

Говорят, на таких окраинах
Воздух чище и легче жить.
И пойдут лоскуты выкраивать,
Перекладинами рябить.

Перевалы мои выструнивать,
Все овраги мои вверх дном!
Ибо надо ведь — хоть кому-нибудь
Дома — в счастье, и счастья в дом!

Счастья — в доме! Любви без вымыслов!
Без вытягивания жил!
Надо женщиной быть — и вынести!
(Было-было, когда ходил,

Счастье — в доме!) Любви, не скрашенной
Ни разлукою, ни ножом.
На развалинах счастья нашего
Город встанет — мужей и жён.

И на том же блаженном воздухе
— Пока можешь ещё — греши! —
Будут лавочники на отдыхе
Пережёвывать барыши,

Этажи и ходы надумывать,
Чтобы каждая нитка — в дом!
Ибо надо ведь — хоть кому-нибудь
Крыши с аистовым гнездом!
10
Но под тяжестью тех фундаментов
Не забудет гора — игры.
Есть беспутные, нет беспамятных:
Горы времени — у горы!

По упорствующим расселинам
Дачник, поздно хватясь, поймёт:
Не пригорок, поросший семьями, —
Кратер, пущенный в оборот!

Виноградниками Везувия
Не сковать! Великана льном
Не связать! Одного безумия
Уст — достаточно, чтобы львом

Виноградники заворочались,
Лаву ненависти струя.
Будут девками ваши дочери
И поэтами — сыновья!

Дочь, ребёнка расти внебрачного!
Сын, цыганкам себя страви!
Да не будет вам места злачного,
Телеса, на моей крови!

Тве́рже камня краеугольного,
Клятвой смертника на одре:
— Да не будет вам счастья дольнего,
Муравьи, на моей горе!

В час неведомый, в срок негаданный
Опозна́ете всей семьёй
Непомерную и громадную
Гору заповеди седьмой!
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Есть пробелы в памяти, бельма
На глазах: семь покрывал…
Я не помню тебя — отдельно.
Вместо че́рт — белый провал.

Без примет. Белым пробелом —
Весь. (Душа, в ранах сплошных,
Рана — сплошь.) Частности мелом
Отмечать — дело портных.

Небосвод — цельным основан.
Океан — скопище брызг?!
Без примет. Верно — особый —
Весь. Любовь — связь, а не сыск.

Вороной, русой ли масти —
Пусть сосед скажет: он зряч.
Разве страсть — делит на части?
Часовщик я, или врач?

Ты — как круг, полный и цельный:
Цельный вихрь, полный столбняк.
Я не помню тебя отдельно
От любви. Равенства знак.

(В ворохах сонного пуха:
Водопад, пены холмы —
Новизной, странной для слуха,
Вместо: я — тронное: мы…)

Но зато, в нищей и тесной
Жизни — «жизнь, как она есть» —
Я не вижу тебя совместно
Ни с одной:
‎— Памяти месть.

1 января — 1 февраля 1924 г.
Прага. Гора.
Декабрь 1939. Голицыно, Дом писателей

@темы: Цветаева, любимое, стихи

13:59 

О вчерашнем)

Спок был Спокоен и всегда молчал, как будто нимой...
Не будем только о грустном, давайте о хорошем и замечательном)
В прошлое воскресенье я думала, что такого восхитительного дня у меня не повторится в ближайшие месяцы, а тут, похоже, предсказание зимнее действует! )
Вчера был тоже очень, очень хороший день.
Проснулась с утра, проспала, конечно, вынеслась к научруку с распечатанной прошлогодней курсовой ("титанический труд" в 60 страниц, почти диссертация! XD). Почти не опоздала, Алексей Юрьевич не рассердился. Вообще не могу представить этого человека в сердитом состоянии)
Ныне его языковая школа находится на Октябрьском рынке, за одну остановку да общаги, где живет Мэл! Так что удачно так все совпало))
Алексей Юрьевич, похоже, спит и видит, как я выступаю на МНСК - Межвузовской Научной Студенческой Конференции. Я вовсе не так горю желанием на ней выступать, но он просто жаждет меня туда впихнуть. Впрочем, я, наверное, даже поддамся, хотя большое количество слушающих и вопросы от комиссии меня уже заранее вгоняют в состояние кататонии. Я в ужасе. Никогда не умела отвечать на дополнительные вопросы >< Особенно какие-нибудь нестандартные.
В общем, пришла я к Алексею Юрьевичу (он няшно няшный няшка!!! Его тискать и тискать бы!) Он напоил меня чаем с бутербродами и мы проговорили 4 (!!!) часа обо всем на свете! От нумизматики до современного образования! От готовки до кармы! Потом как-то переключились на случаи из жизни, я как-то рассказала ему о моей семье, что у меня в родне поляки и белорусы в основном (русские мы в основном со стороны деда, бабушка - смесь русских, польских и белорусских кровей, прадед мой - наполовину белорус, наполовину поляк (мать его - беглая польская дворянка)... со стороны моего родного отца у нас тоже поляки, хотя о той ветви я ничего не знаю). А поскольку я пишу работу по геральдике Белоруссии и Польши, то Алексей Юрьевич просто загорелся, сказал мне покопаться в генеалогии нашей семьи, попытаться вызнать фамилии... мне это тоже было очень интересно, я знала о своей семье до 5 где-то колена, но далеко не полностью. Ну да об этом потом.
Алексей Юрьевич меня за свой счет покормил в кафешке! ><
У меня самый лучший научрук на свете!!!
В общем, мы проговорили 4 часа, потом он ушел на урок, а я пошла к Мэл) Особенно меня позабавила смс-ка "этот абонент просит вас перезвонить."... Это меня-то? У которой вечно разряжен\выключен телефон, потому что на нем вечно минусовой баланс и я просто не вижу из-за этого смысла его включать? X) На этот раз у меня было -10 рублей на счету. Не так уж и много в этот раз)))) Пришлось пополнить баланс XDDD
Посидели у Мэл, хотели в кино сходить, да денег ни у нее - ни у меня. Книги, купленные в букинисте, так и не завезли ко мне - лень и холодно, и тяжело, да и времени уже не было. Вечером Мэл шла в Оперный на вечер балета с подругой, но та неожиданно отказалась от билета. И так мне достался нахаляву поход в Театр Оперы и Балета)))))
По пути мы зашли в Бродячую Собаку - надо было уже выкупить билеты на Тэм Гринхилл (Она приезжает! Она приезжает! Она приезжает!!! ыфдлваорфдловармифдлоамрифдлоармифлдыомрифыам). Потом пошатались, зашли в суши - прям уже традиция))))
Повздыхали насчет вырвиглазных псевдоанимешных картинок, расклеенных на стенах того заведенияи постебали над музыкой, которая там играла, послушали с плеера Канцлера Ги и Бочарову. Я раньше слышала эти имена, конечно же, у меня и Ясенька их слушает, но лично я как-то не сталкивалась с самими песнями, целенаправленно меня на них никто не подсаживал до вчерашнего дня)))))
Пожалуй, вполне успешно)
А потом был вечер балета))))
уберу под кат, ибо МНОГО

@темы: театр, прекрасное, музыка, любимое, жизнь, воспоминания, балет

21:17 

Скучаю.

Спок был Спокоен и всегда молчал, как будто нимой...
Скучаю по Городу. Да, вот так вот. Казалось бы, прошлое - прочь, настоящее берет свое, а все ж... я брожу по каменным лабиринтам заснеженного Новосибирска, вдыхаю прохладный воздух, ловлю на край рукава снежинки - и скучаю.
Мы с Эби нечасто разговариваем. Чаще молчим. Но так и лучше. Подчас совместное молчание рассказывает больше, чем сама содержательная беседа.
Близится Новый год, рождество. Для меня это время теперь, наверное, навсегда ассоциируется с Городом. Почему-то... такое все живое... дышущее...
Боюсь перечитывать старые посты - больно. Но больно по-хорошему. Как если бы достал старые пачки писем, которые принадлежали когда-то совсем другому человеку - не тебе, нет, поскольку ты уже совсем не тот человек, который их писал - они обросли своими историями, различными мыслями, эмоциями, воспоминаниями... дорогие, милые сердцу - бесценные... сладкие и горькие воспоминания.
На самом деле, остается всегда только хорошее.
Но от этого меньше болеть не перестанет.

Подобные мысли, воспоминания, отголоски чего-то теплого, полузабытого... они хрупкие и нежные, и всегда боишься, что кто-то вот придет - и наступит, грязной подошвой хрустнет ажурную тонкую кромку льда на лужице, разрушит очарование волшебства...
Но об этом все равно нужно говорить. Это все равно нужно вспоминать. Это то, без чего мы бы не выросли. Без чего мы были бы другими. Мы не были бы собой.

@темы: воспоминания, город, горькое, грустное, любимое, мысли, теплое

11:13 

И снова Бродский

Спок был Спокоен и всегда молчал, как будто нимой...
Небольшой цикл "Новый Жюль Верн" мне не очень понравился, но одно четверостишие просто прекрасно, ему, я бы даже сказала, не особо нужны все остальные, идущие до него:

"...И только корабль не отличается от корабля.
Переваливаясь на волнах, корабль
Выглядит одновременно как дерево и журавль,
Из-под ног у которых ушла земля"

@темы: Бродский, любимое, не моё, стихи, цитаты

Ода холодному городу

главная